У протоиерея Сергия Булгакова есть статья «Героизм и подвижничество», в которой он описывает героизм как этакий интеллигентский призыв к рывку: сейчас, мол, возьмём и сделаем, и все перевернём.
А подвижничество — долгая тихая внутренняя работа.
Горячий (если не сказать — горячечный) духовный энтузиазм Алеши Карамазова в логике Булгакова — пример как раз такого героизма: «Алеша избрал лишь противоположную всем дорогу, но с тою же жаждой скорого подвига. Едва только он, задумавшись серьезно, поразился убеждением, что бессмертие и Бог существуют, то сейчас же, естественно, сказал себе: “Хочу жить для бессмертия, а половинного компромисса не принимаю”. <…> Алеше казалось даже странным и невозможным жить по-прежнему. Сказано: “Раздай всё и иди за мной, если хочешь быть совершен”. Алеша и сказал себе: “Не могу я отдать вместо „всего“ два рубля, а вместо „иди за мной“ ходить лишь к обедне”».
Ярким контрапунктом словам Алеши стала для меня мысль человека, который не так давно побывал в «Парсуне». Константин Олегович Гнидко — учёный, специалист по искусственному интеллекту с базовым военным образованием. Он участвовал в боевых действиях в горячих точках, потом был военным наблюдателем ООН. Я спросил у него: «Есть точка зрения, что человек проявляется в экстремальных ситуациях, и есть мысль Уилки Коллинза, что характер мужчины ярче всего проявляется в быту. Какая точка зрения вам ближе?» Он ответил: «Дело не в ситуации, а в длительности. Героизм — это не только подвиг, когда нужно отдать жизнь. Но это когда ты неделю, месяц, год сидишь в окопе. На длине военных действий выживает тот, кто, образно говоря, там не перестаёт бриться».
Отсюда, кстати, рукой подать до часто цитируемых размышлений о другой экстремальной ситуации — концлагере: там сначала ломались те, кто думал, что это кончится завтра; потом те, кто думал, что не кончится никогда; а те, кто просто тянул лямку, — они выживали.
Владимир Легойда, главный редактор журнала «Фома»