Чего боялся старик Энгельс и его последователи? Знакомство Запада с политической интерпретацией теории “Москва - Третий Рим” начинается после Русско-турецкой войны 1877–1878 годов. В эту пору элита Старого Света оторопела от мысли, что после падения Византии (Второго Рима) Российская Империя может овладеть её территорией, а вместе с тем получить в наследство мировую гегемонию. Неслучайно на рубеже 1889-1890 годов Фридрих Энгельс в своей статье «Внешняя политика русского царизма» прямо и недвусмысленно заявляет, кому прежде всего выгодна революция в Российской Империи, которая её в конце концов уничтожит (мы приводим вариант текста, опубликованный в журнале Time): “Мы, не только социалисты, но и каждая прогрессивная партия в любой стране Западной Европы, вдвойне заинтересованы в победе русской революционной партии. ….Своим постоянным вмешательством в дела Запада эта империя задерживает и нарушает нормальный ход нашего развития и делает это с целью завоевания для себя таких географических позиций, которые обеспечили бы ей господство над Европой и тем самым под железной пятой царя была бы уничтожена всякая возможность прогресса”. В другом месте Энгельс откровенно паникует: “Царьград в качестве третьей российской столицы, наряду с Москвой и Петербургом, — это означало бы, однако, не только духовное господство над восточно-христианским миром, это было бы также решающим этапом к установлению господства над Европой. Это означало бы безраздельное господство над Черным морем, Малой Азией, Балканским полуостровом”. Энгельс не на шутку обеспокоен, что европейские элиты во избежание революционных катаклизмов не устоят и вполне могут сами «охотно швырнуть» русскому Императору «Константинополь, Босфор, Дарданеллы и все, что он только потребует, лишь бы он защитил их от революции». Старик Фридрих подчёркивает, что страны Западной Европы “весьма глубоко заинтересованы, в победе русской революционной партии и в свержении царского абсолютизма”. И если в России спровоцировать революцию, то у её властей не хватит «ни времени, ни желания заниматься такими ребяческими затеями, как завоевание Константинополя, Индии и мирового господства». Таким образом Энгельс в своей статье открытым текстом констатировал, что революция в России - это верный способ ослабить её потенциал и могущество. Дело Фридриха благополучно продолжили его европейские наследники, которые не жалели денег для мятежников внутри России. Среди них такие персонажи как неутомимый спонсор русских революционеров русофоб Джейкоб Шифф и активист российского и германского социал-демократического движения Александр Гельфанд-Парвус. Последний в начале 1915 года прямо заявил немецкому послу, что победить Россию можно, только устроив в ней революцию и расколов на несколько государств. Снимок рукописной расписки Парвуса в получении 1 млн рублей на организацию революции от посланника Германии в Копенгагене легко найти в Сети. Доктор исторических наук, профессор Наталия Таньшина делает показательный вывод: “Наши революционеры прекрасно выполнили и перевыполнили заветы старика Фридриха. Он был бы счастлив. Но, что интересно, большевиков и коммунистов давно нет (нынешние не в счет), проклятого царизма нет, а миф о «русской угрозе» и стремлении России к мировому господству живее всех живых. И этим мифом Запад и США, прежде всего, прикрывают собственные планы на мировую гегемонию. Можно даже не сомневаться, что современный Запад продолжает делать ставку на революцию в России и молодых последователей старика Энгельса. Любой ценой.”