9. «ДА НОРМАЛЬНЫЕ МУЖИКИ! ОНИ ВСЕГДА ТАМ, ЗА ГАРАЖАМИ». В окружении всё больше людей, с которыми всегда можно выпить
Когда начинают рассыпаться родственные и дружеские связи, их место не остается пустым. Вместо близких родных и друзей появляются те, чья жизнь вращается вокруг алкоголя — своеобразный круг по интересам.
Когда зависимость развивается, и появляются первые небольшие запои по выходным, человеку приятно проводить такие дни в кругу «единомышленников», в компании по употреблению. Чтобы были и общие темы, и понимание, и досуг. Так постепенно формируется круг соупотребителей.
Мой папа в середине 80-х годов строил дачу. Ему было чуть больше 30 лет. В каждый свой приезд на дачную стройку он, поработав, встречался с друзьями и «отдыхал». Дачные друзья были именно такие: готовые поддержать алкогольное застолье. Моей маме это очень не нравилось, она никогда не была склонна к такому досугу. Постепенно у папы это вошло в привычку. А после смерти его матери, моей бабушки, в его жизни произошел какой-то надлом, и употребление алкоголя стало перерастать в зависимость. Папе тогда было 35 лет.
Дальнейшая судьба алкоголика на II стадии может развиваться по-разному. Люди открытой души будут проводить в компании даже запои в пять-семь дней, превращая их в алкогольные фестивали. А интроверты, особенно если осознают, что с ними происходит что-то не то, будут стараться скрыть это и проводить тяжелые многодневные запои в одиночестве.
У тех, кто доживет до III стадии, еще более специфический круг общения. Даже у интровертов, которые пьют в одиночестве. Когда нужда сподвигнет их выйти на улицу в поисках пропитания и хоть какого-то спиртного, они неизбежно находят «своих».
Когда-то, в самом начале зависимости, человек думал: алкоголики — это где-то там, возле помойки, а я-то не такой. А потом постепенно, плавно он сам начинает знакомиться и общаться с теми, кто стоит у «Пятерочки» или у станции метро. И оказывается, что они все, в принципе-то, нормальные люди, можно с ними и на лавочке посидеть, и пообщаться.
Еще живя дома, например, с мамой, человек все больше и больше времени проводит на улице с бездомными людьми на III стадии зависимости. С ними он делит и хлеб, и спиртное. А когда мама умрет, и он продаст квартиру, или черные риэлторы лишат его собственности — он тоже окажется на улице. И тогда уже это будет его единственный круг. Вынужденный союз, потому что люди с глубокой степенью деградации сбиваются в группы, помогая друг другу выживать в тяжелых условиях улицы и употреблять каждый день.
Этот круг соупотребителей — последнее пристанище человека: нет связи ни с детьми, ни с женой, нет родителей, давно забыты коллеги и друзья. Человек находится только в компании таких же тяжелых алкоголиков, как и он сам — если, конечно, доживает до этого.
Очень важно, чтобы главным соупотребителем не стала жена или муж. Такой вариант гораздо хуже и при этом, к сожалению, встречается не так уж редко. См. об этом далее в разделе «Зависимость у обоих супругов».
10. «Я НЕ ПЬЮ! ЭТО ТОЛЬКО ДЛЯ СУГРЕВА». Вранье себе и окружающим, отрицание своей болезни
Анозогнозия — так называется клинический феномен, при котором больной отрицает свое заболевание, не видит его симптомы. Он встречается не только при алкоголизме, но и при некоторых других тяжелых заболеваниях. Например, у больных, у которых обнаружили рак, бывает период отрицания тех или иных симптомов, потому что психологически сложно принять диагноз. Это защитная реакция психики. Но нет, пожалуй, никакой другой болезни, где отрицание диагноза было бы выражено так ярко, как при алкогольной зависимости — от начала ее развития до самого конца.
Этот симптом наблюдается не у всех, и гораздо чаще у мужчин, чем у женщин. Мужчина-алкоголик, даже находясь уже на III стадии и на самом дне жизни, может до последнего не осознавать свои проблемы с алкоголем: «А чё такого? Я просто отдыхаю».
В Москве на площади трех вокзалов ко мне обращается подвыпивший бездомный. (Я хожу в подряснике, и у меня, как у всех священнослужителей, часто просят денег.) Денег я не даю, чтобы не спонсировать патологический образ жизни, но предлагаю ему реабилитационный центр при храме: «Зачем вам на улице жить? Вы можете жить при храме, под крышей, с пятиразовым питанием, вам помогут встать на ноги, научиться жить трезво». — «Мне это не надо, у меня проблем с алкоголем нет». — «Как же нет? От вас же спиртным пахнет». — «Ну это мы так уж, согреваемся. Холодно же». — «Если нет проблем, почему вы не работаете, денег просите?» — «Да таджики понаехали, все рабочие места заняли». — «А дом-то есть у вас?» — «Дом есть. Но жена, стерва, развелась, не пускает. Я ей говорю: я могу хоть на кухне жить, под столом спать! А она не пускает». Я спрашиваю: «Ну а дети?» — «Да вы знаете, какие дети пошли? Не хотят с отцом общаться!» — «А родители ваши?» — «Мама умерла. А так я и не пью уж, для сугрева только. Вот раньше да, раньше я пил».
Признался все-таки. Сейчас он мало пьет не потому, что не может набрать нужную сумму. Если дать ему литр водки — не сможет выпить, начнется рвота. Потому что на III стадии (а это очевидная III стадия) печень уже не перерабатывает алкоголь. Человек выпивает бутылку пива — и алкоголь будет сутки циркулировать в крови, он не выводится, не расщепляется печенью. Так что бездомный этот употребляет каждый день, но в небольшом количестве.
Но — проблем с алкоголем у него нет! Просто жена стерва, на улицу выгнала, дети неудачные, мама умерла, таджики понаехали, отняли работу, климат холодный. А сам-то он и его выпивка ни при чем.
К сожалению, это классика анозогнозии.
Обратилась к нам мать троих маленьких детей. Муж лежал в наркологической клинике, но наотрез отказывался продолжить лечение в реабилитационном отделении: «Я ж не алкоголик!» Спрашиваю женщину: «Как же он себе отвечает на вопрос, почему оказался в наркологии?» Его ответ был такой: «А потому что жена — дура! Нормальная русская баба должна уметь мужика на ноги поставить: бульончиком полечить, пивка принести и в понедельник на работу отправить».
11. «ТО ТАМ ПОДХАЛТУРЮ, ТО ТУТ…» Человек перестает понимать, что опускается на самое дно, и уже не может устроиться на нормальную работу
На II стадии алкогольной зависимости человек теряет работу — одну за другой.
На I стадии он еще мог продолжать карьерный рост, прогрессировать как специалист. Да, он периодически напивался, но это ограничивалось одним днем, обычно в выходные. Поэтому ни сослуживцы, ни начальник не видели проблемы, не обращали на нее внимания.
Когда начинаются запои, пока еще с вечера пятницы до вечера воскресенья, человек выходит в понедельник уже достаточно помятым, в не очень рабочем состоянии. А когда запои длятся уже больше трех дней, их не спрячешь в выходные. Проблема становится заметна. Человек начинает пропускать некоторые понедельники, брать внезапные больничные и т.д. Если он проработал здесь 10–15 лет, его ценят и будут терпеть какое-то время. Но с ростом длины запоев рано или поздно его уволят.
Дальше деградация будет нарастать, как и после развода, потому что работа — тоже большой сдерживающий фактор.
Например, пока человек работал водителем или просто был за рулем, у него сохраняются остатки ситуационного контроля, его «руль держит» — утром, по крайней мере. А если его уволили из автобусного парка или лишили водительских прав — всё. Раньше нужно было до вечера терпеть, пока руль не «сдашь». А теперь зачем терпеть?
Человек устраивается на новую работу, но там его никто не знает, долго терпеть никто не будет. Начнет пропускать — сразу уволят.
Виктор (76 лет), о котором уже упоминалось в этой книге, окончив в юности Московский институт стали и сплавов, работал во ВНИИ неорганических материалов. Потом ушел в Главснаб — структуру, которая отвечала в советское время за снабжение. Работа была престижной, очень хорошо оплачивалась. В Главснаб приезжали гонцы со всего Советского Союза выбивать снабжение для своих организаций. В процессе такого «выбивания» алкоголь лился рекой. Постепенно у Виктора появилась зависимость.
После ликвидации Главснаба Виктор работал в пяти разных компаниях на хороших должностях: коммерческий директор, генеральный директор… Но из-за алкоголя долго на одном месте работы уже не задерживался. Ему выплачивали хорошее выходное пособие, давали возможность уволиться по собственному желанию. В результате он вернулся в институт, с которого начинал. Там его знали, терпели его выходки, хотя и ставили на вид. Закончилось это тем, что он устроил пожар на рабочем месте. Терпение у начальства лопнуло, и в 61 год Виктора уволили.
Конечно, он считал, что в институте еще пожалеют, что потеряли такого ценного сотрудника, а уж он найдет себе работу получше. Но ничего так и не нашел. Алкогольная зависимость продолжала развиваться. Прошло совсем немного времени — и бывший гендиректор солидной фирмы уже продавал вещи — и свои, и чужие (чуть не продал дворнику за небольшую сумму велосипед собственной внучки). Начал просить деньги возле «Пятерочки», около храма…
Так что проблемы с работой постепенно нарастают, и социальная деградация проявляется во всей своей ужасающей мощи. Когда запои длятся уже больше четырех дней, человек не может осилить рабочую пятидневку. Да и режим «два через два» тоже. Значит, остается только работа вахтовым методом.
Еду в электричке. Идут контролеры и с ними охранники. Электричка полупустая. Рядом со мной сидит пожилая женщина. Охраннику дальше идти некуда, и он садится рядом с женщиной — видимо, захотелось поговорить. Рассказывает: «Вот, знаете, работаю тут, две через две недели. Я сам-то с Волгоградской области, мотаюсь сюда в Москву работать, у нас в области работы толком нету. А тут все-таки и форма, и зарплата. Так что езжу сюда. Но самое главное — ни грамма алкоголя на работе не пить».
Спрашивается, почему это самое главное? Разве обычный человек так скажет? А этот сказал именно потому, что он алкоголик II стадии. Ему подходит только работа вахтовым методом.
Скорее всего, он уже в поезде на обратном пути напивается, а дома продолжается двухнедельный запой. Потом человек из него выходит, как-то себя собирает — и на работу. А на работе для него действительно главное — ни грамма алкоголя. Потому что количество выпитого он уже не контролирует, и если позволит себе хотя бы грамм — начнется незапланированный запой, и с работы тут же уволят.
Но все равно эту работу он тоже потеряет. Да, сразу после запоя алкогольный демон утолил свою жажду, спиртного особо не хочется. Но к концу периода трезвости появляются мысли, образы, которые вскоре перерастают в тягу, т.е. очень яркое желание спиртного. И если в это время, к концу двухнедельного периода трезвости, человеку предложить — он не сможет отказаться. Как-нибудь в конце двухнедельной вахты у начальника будет день рождения. Поставят на стол бутылку — и не хватит сил отказаться. У него же слюна течет, он уже предвкушает. И думает: «Ну ладно, одну рюмашку». И всё, на следующий день не выйдет. Так что с работой придется попрощаться.
Если человек пятидневку осилить не может, вахтовый метод — тоже не может, что остается? Только «халтура» от случая к случаю. Из запоя вышел — что там кому отремонтировать? Отремонтировал, деньги получил — опять ушел в запой.
Даже если работа была удаленной или человек — фрилансер, это не слишком меняет дело. Раз за разом он будет подводить заказчика. «Ты когда начинаешь работу?» — «В понедельник!» А потом раз! — и не начал. Потому что понедельник получился ну совсем другим. Человек будет терять заказы, делать работу некачественно, и постепенно ему придется переходить ко все менее и менее квалифицированному труду.
К концу II стадии, когда человек уже страдает нажитыми с помощью алкоголя заболеваниями и после длительного запоя чувствует себя очень плохо, он уже не может разгрузить ящики в соседнем магазине. Тем более что его возраст — примерно 55 лет, и ресурсы организма уже и так не велики.
Алкогольная нагрузка возрастает, а поскольку человек стареет — способности к восстановлению сил снижаются. Поэтому он чисто физически уже не пригоден ни для какой работы.
12. «У МЕНЯ СЕРДЦЕ ОСТАНАВЛИВАЕТСЯ, РУКИ-НОГИ ТРЯСУТСЯ...» Здоровье ухудшается, идет разрушение организма
К концу II стадии у человека уже огромные потери на физическом уровне: серьезные проблемы с сердцем и сосудами, иногда уже инфаркт или инсульт; цирроз или некроз печени, панкреатит, эпилептические припадки или белая горячка, не говоря уже о таких мелочах, как тремор (дрожь в разных частях тела, трясущиеся конечности). Белая горячка есть не у всех, но у многих алкоголиков. Она появляется на выходе из запоев: через сутки формальной трезвости возникают слуховые, зрительные, осязательные галлюцинации, ужасные видения.
Также к концу II стадии может наблюдаться алкогольная энцефалопатия, т.е. алкогольное слабоумие, деменция, органическое повреждение мозга. В частности, поэтому человек уже не может осознать, что с ним происходит, и не обращается за помощью.
Большинство на II стадии страдает алкогольной амнезией, т.е. потерей памяти: человек забывает периоды опьянения, совсем не помнит, что с ним было в запое. В начале II стадии могут забываться минуты, полчаса, час. В дальнейшем могут быть забыты уже дни, несколько дней.
Когда человек употребляет спиртное, итоговая концентрация алкоголя в веществе головного мозга почти вдвое выше, чем в крови. Кроме того, алкоголь в мозгу и сохраняется дольше, ведь кровь достаточно быстро очищается, проходя через печень (маленькие дозы у людей с большой массой тела могут выводиться из крови за несколько часов), а вот в мозге алкоголь и продукты его распада (более токсичные, чем сам алкоголь) сохраняются до трех недель. В итоге наиболее тяжелый удар наносится именно по центру управления жизнью человека, начиная с самых высших его функций.
Само опьянение может протекать с большой агрессией либо же, наоборот, с депрессией — в зависимости от типа личности. Депрессии бывают достаточно тяжелыми, с суицидальными мыслями.
Все описанные симптомы объясняют, почему вероятность преодоления зависимости тем меньше, чем больше стадия. Ведь с одной стороны — алкогольная зависимость развивается, и ее всё сложнее преодолеть, нужно всё больше усилий. А с другой стороны — чем дальше алкоголизм развивается, тем меньше у человека сил — телесных, душевных, духовных, необходимых для преодоления зависимости.
Представьте человека, которого медленно затягивает трясина. Сколько нужно сил, чтобы выбраться? Одно дело, когда ты по колено в этой жиже. А если ты погрузился уже по горло? Уже измотан, потерял силы, а трясина сдавливает, не дает дышать? Единственная надежда только на то, что кто-то придет и подаст тебе руку, палку, веревку и вытянет тебя. То же самое с концом II стадии: если есть близкий родственник, который узнает, как грамотно помочь и где искать помощь, тогда есть надежда. Иначе сам человек и не поймет, что нужно выбираться, поскольку неадекватен, и не разберется, где искать помощь, и не сможет приехать туда, где ему помогут.
С Сергеем мы познакомились 10 лет назад. Тогда ему было 34 года, и он уже был алкоголиком с тяжелыми запоями. Из-за раннего алкогольного старта Сергей уже в 34 года фактически был на переходе из II в III стадию алкогольной зависимости. Уже тогда здоровье было существенно подорвано, он имел инвалидность III группы. В 29 лет он вынужден был сделать операцию на правом глазу, который почти перестал видеть. Но запои продолжались, зрение опять стало ухудшаться. Всего Сергей перенес четыре операции на глазах. Сейчас правый глаз удален, вместо него — протез. Левый глаз видит плохо, и с каждым срывом — всё хуже: глазное давление, глаукома, жизнь «на каплях»... Помимо этого, целый букет болезней: тяжелый дерматит, панкреатит, жировой гепатоз (так называемое «ожирение печени», приводящее к циррозу или раку), частые боли в желудке и кишечнике, нарушения работы сердца. Была и астма, но после того, как он милостью Божией бросил курить, астма уже три года его не беспокоит. Разрушена вся нервная система: у Сергея энцефалопатия, депрессивно-тревожное расстройство, на фоне алкогольного опьянения сразу возникают слуховые и зрительные галлюцинации, большие провалы в памяти, постоянный шум в ушах. Сергей, как говорит он сам, никогда не думал, что можно дойти до такой деградации и распада личности. И это — в 44 года, когда обычно мужчина достигает максимума своих возможностей!
Но Сергей не сдается, борется с тяжелой зависимостью, несколько раз проходил «Школу трезвости», посещает православные общины трезвости, давно работает и по 12-шаговой программе. Очень жалеет, что в свое время не поехал в реабилитационный центр, а сейчас ехать куда-то с разрушенным здоровьем и психикой уже сложно. Но постоянная работа дает свои результаты, периоды трезвости увеличиваются. Сергей делает то, что в его силах, и уповает на милость Божию в борьбе с недугом.
До III стадии — до состояния бездомного, до лежания под забором, до помойки — мало кто доживает. Для этого нужно иметь просто дьявольское везение. В основном гибнут на II стадии. Хотя иногда смерть настигает и на I стадии: сел пьяный за руль и разбился, пошел пьяным купаться и утонул, погиб в пьяной драке и т.д. Но таких случаев гораздо меньше.
Сказанное не означает, что спастись в конце II или на III стадии невозможно: в моей практике есть примеры людей, которым это удалось. Но такие случаи — редкость. Поэтому так важно заметить тревожные симптомы, не дожидаясь конца II стадии.
Когда начинают рассыпаться родственные и дружеские связи, их место не остается пустым. Вместо близких родных и друзей появляются те, чья жизнь вращается вокруг алкоголя — своеобразный круг по интересам.
Когда зависимость развивается, и появляются первые небольшие запои по выходным, человеку приятно проводить такие дни в кругу «единомышленников», в компании по употреблению. Чтобы были и общие темы, и понимание, и досуг. Так постепенно формируется круг соупотребителей.
Мой папа в середине 80-х годов строил дачу. Ему было чуть больше 30 лет. В каждый свой приезд на дачную стройку он, поработав, встречался с друзьями и «отдыхал». Дачные друзья были именно такие: готовые поддержать алкогольное застолье. Моей маме это очень не нравилось, она никогда не была склонна к такому досугу. Постепенно у папы это вошло в привычку. А после смерти его матери, моей бабушки, в его жизни произошел какой-то надлом, и употребление алкоголя стало перерастать в зависимость. Папе тогда было 35 лет.
Дальнейшая судьба алкоголика на II стадии может развиваться по-разному. Люди открытой души будут проводить в компании даже запои в пять-семь дней, превращая их в алкогольные фестивали. А интроверты, особенно если осознают, что с ними происходит что-то не то, будут стараться скрыть это и проводить тяжелые многодневные запои в одиночестве.
У тех, кто доживет до III стадии, еще более специфический круг общения. Даже у интровертов, которые пьют в одиночестве. Когда нужда сподвигнет их выйти на улицу в поисках пропитания и хоть какого-то спиртного, они неизбежно находят «своих».
Когда-то, в самом начале зависимости, человек думал: алкоголики — это где-то там, возле помойки, а я-то не такой. А потом постепенно, плавно он сам начинает знакомиться и общаться с теми, кто стоит у «Пятерочки» или у станции метро. И оказывается, что они все, в принципе-то, нормальные люди, можно с ними и на лавочке посидеть, и пообщаться.
Еще живя дома, например, с мамой, человек все больше и больше времени проводит на улице с бездомными людьми на III стадии зависимости. С ними он делит и хлеб, и спиртное. А когда мама умрет, и он продаст квартиру, или черные риэлторы лишат его собственности — он тоже окажется на улице. И тогда уже это будет его единственный круг. Вынужденный союз, потому что люди с глубокой степенью деградации сбиваются в группы, помогая друг другу выживать в тяжелых условиях улицы и употреблять каждый день.
Этот круг соупотребителей — последнее пристанище человека: нет связи ни с детьми, ни с женой, нет родителей, давно забыты коллеги и друзья. Человек находится только в компании таких же тяжелых алкоголиков, как и он сам — если, конечно, доживает до этого.
Очень важно, чтобы главным соупотребителем не стала жена или муж. Такой вариант гораздо хуже и при этом, к сожалению, встречается не так уж редко. См. об этом далее в разделе «Зависимость у обоих супругов».
10. «Я НЕ ПЬЮ! ЭТО ТОЛЬКО ДЛЯ СУГРЕВА». Вранье себе и окружающим, отрицание своей болезни
Анозогнозия — так называется клинический феномен, при котором больной отрицает свое заболевание, не видит его симптомы. Он встречается не только при алкоголизме, но и при некоторых других тяжелых заболеваниях. Например, у больных, у которых обнаружили рак, бывает период отрицания тех или иных симптомов, потому что психологически сложно принять диагноз. Это защитная реакция психики. Но нет, пожалуй, никакой другой болезни, где отрицание диагноза было бы выражено так ярко, как при алкогольной зависимости — от начала ее развития до самого конца.
Этот симптом наблюдается не у всех, и гораздо чаще у мужчин, чем у женщин. Мужчина-алкоголик, даже находясь уже на III стадии и на самом дне жизни, может до последнего не осознавать свои проблемы с алкоголем: «А чё такого? Я просто отдыхаю».
В Москве на площади трех вокзалов ко мне обращается подвыпивший бездомный. (Я хожу в подряснике, и у меня, как у всех священнослужителей, часто просят денег.) Денег я не даю, чтобы не спонсировать патологический образ жизни, но предлагаю ему реабилитационный центр при храме: «Зачем вам на улице жить? Вы можете жить при храме, под крышей, с пятиразовым питанием, вам помогут встать на ноги, научиться жить трезво». — «Мне это не надо, у меня проблем с алкоголем нет». — «Как же нет? От вас же спиртным пахнет». — «Ну это мы так уж, согреваемся. Холодно же». — «Если нет проблем, почему вы не работаете, денег просите?» — «Да таджики понаехали, все рабочие места заняли». — «А дом-то есть у вас?» — «Дом есть. Но жена, стерва, развелась, не пускает. Я ей говорю: я могу хоть на кухне жить, под столом спать! А она не пускает». Я спрашиваю: «Ну а дети?» — «Да вы знаете, какие дети пошли? Не хотят с отцом общаться!» — «А родители ваши?» — «Мама умерла. А так я и не пью уж, для сугрева только. Вот раньше да, раньше я пил».
Признался все-таки. Сейчас он мало пьет не потому, что не может набрать нужную сумму. Если дать ему литр водки — не сможет выпить, начнется рвота. Потому что на III стадии (а это очевидная III стадия) печень уже не перерабатывает алкоголь. Человек выпивает бутылку пива — и алкоголь будет сутки циркулировать в крови, он не выводится, не расщепляется печенью. Так что бездомный этот употребляет каждый день, но в небольшом количестве.
Но — проблем с алкоголем у него нет! Просто жена стерва, на улицу выгнала, дети неудачные, мама умерла, таджики понаехали, отняли работу, климат холодный. А сам-то он и его выпивка ни при чем.
К сожалению, это классика анозогнозии.
Обратилась к нам мать троих маленьких детей. Муж лежал в наркологической клинике, но наотрез отказывался продолжить лечение в реабилитационном отделении: «Я ж не алкоголик!» Спрашиваю женщину: «Как же он себе отвечает на вопрос, почему оказался в наркологии?» Его ответ был такой: «А потому что жена — дура! Нормальная русская баба должна уметь мужика на ноги поставить: бульончиком полечить, пивка принести и в понедельник на работу отправить».
11. «ТО ТАМ ПОДХАЛТУРЮ, ТО ТУТ…» Человек перестает понимать, что опускается на самое дно, и уже не может устроиться на нормальную работу
На II стадии алкогольной зависимости человек теряет работу — одну за другой.
На I стадии он еще мог продолжать карьерный рост, прогрессировать как специалист. Да, он периодически напивался, но это ограничивалось одним днем, обычно в выходные. Поэтому ни сослуживцы, ни начальник не видели проблемы, не обращали на нее внимания.
Когда начинаются запои, пока еще с вечера пятницы до вечера воскресенья, человек выходит в понедельник уже достаточно помятым, в не очень рабочем состоянии. А когда запои длятся уже больше трех дней, их не спрячешь в выходные. Проблема становится заметна. Человек начинает пропускать некоторые понедельники, брать внезапные больничные и т.д. Если он проработал здесь 10–15 лет, его ценят и будут терпеть какое-то время. Но с ростом длины запоев рано или поздно его уволят.
Дальше деградация будет нарастать, как и после развода, потому что работа — тоже большой сдерживающий фактор.
Например, пока человек работал водителем или просто был за рулем, у него сохраняются остатки ситуационного контроля, его «руль держит» — утром, по крайней мере. А если его уволили из автобусного парка или лишили водительских прав — всё. Раньше нужно было до вечера терпеть, пока руль не «сдашь». А теперь зачем терпеть?
Человек устраивается на новую работу, но там его никто не знает, долго терпеть никто не будет. Начнет пропускать — сразу уволят.
Виктор (76 лет), о котором уже упоминалось в этой книге, окончив в юности Московский институт стали и сплавов, работал во ВНИИ неорганических материалов. Потом ушел в Главснаб — структуру, которая отвечала в советское время за снабжение. Работа была престижной, очень хорошо оплачивалась. В Главснаб приезжали гонцы со всего Советского Союза выбивать снабжение для своих организаций. В процессе такого «выбивания» алкоголь лился рекой. Постепенно у Виктора появилась зависимость.
После ликвидации Главснаба Виктор работал в пяти разных компаниях на хороших должностях: коммерческий директор, генеральный директор… Но из-за алкоголя долго на одном месте работы уже не задерживался. Ему выплачивали хорошее выходное пособие, давали возможность уволиться по собственному желанию. В результате он вернулся в институт, с которого начинал. Там его знали, терпели его выходки, хотя и ставили на вид. Закончилось это тем, что он устроил пожар на рабочем месте. Терпение у начальства лопнуло, и в 61 год Виктора уволили.
Конечно, он считал, что в институте еще пожалеют, что потеряли такого ценного сотрудника, а уж он найдет себе работу получше. Но ничего так и не нашел. Алкогольная зависимость продолжала развиваться. Прошло совсем немного времени — и бывший гендиректор солидной фирмы уже продавал вещи — и свои, и чужие (чуть не продал дворнику за небольшую сумму велосипед собственной внучки). Начал просить деньги возле «Пятерочки», около храма…
Так что проблемы с работой постепенно нарастают, и социальная деградация проявляется во всей своей ужасающей мощи. Когда запои длятся уже больше четырех дней, человек не может осилить рабочую пятидневку. Да и режим «два через два» тоже. Значит, остается только работа вахтовым методом.
Еду в электричке. Идут контролеры и с ними охранники. Электричка полупустая. Рядом со мной сидит пожилая женщина. Охраннику дальше идти некуда, и он садится рядом с женщиной — видимо, захотелось поговорить. Рассказывает: «Вот, знаете, работаю тут, две через две недели. Я сам-то с Волгоградской области, мотаюсь сюда в Москву работать, у нас в области работы толком нету. А тут все-таки и форма, и зарплата. Так что езжу сюда. Но самое главное — ни грамма алкоголя на работе не пить».
Спрашивается, почему это самое главное? Разве обычный человек так скажет? А этот сказал именно потому, что он алкоголик II стадии. Ему подходит только работа вахтовым методом.
Скорее всего, он уже в поезде на обратном пути напивается, а дома продолжается двухнедельный запой. Потом человек из него выходит, как-то себя собирает — и на работу. А на работе для него действительно главное — ни грамма алкоголя. Потому что количество выпитого он уже не контролирует, и если позволит себе хотя бы грамм — начнется незапланированный запой, и с работы тут же уволят.
Но все равно эту работу он тоже потеряет. Да, сразу после запоя алкогольный демон утолил свою жажду, спиртного особо не хочется. Но к концу периода трезвости появляются мысли, образы, которые вскоре перерастают в тягу, т.е. очень яркое желание спиртного. И если в это время, к концу двухнедельного периода трезвости, человеку предложить — он не сможет отказаться. Как-нибудь в конце двухнедельной вахты у начальника будет день рождения. Поставят на стол бутылку — и не хватит сил отказаться. У него же слюна течет, он уже предвкушает. И думает: «Ну ладно, одну рюмашку». И всё, на следующий день не выйдет. Так что с работой придется попрощаться.
Если человек пятидневку осилить не может, вахтовый метод — тоже не может, что остается? Только «халтура» от случая к случаю. Из запоя вышел — что там кому отремонтировать? Отремонтировал, деньги получил — опять ушел в запой.
Даже если работа была удаленной или человек — фрилансер, это не слишком меняет дело. Раз за разом он будет подводить заказчика. «Ты когда начинаешь работу?» — «В понедельник!» А потом раз! — и не начал. Потому что понедельник получился ну совсем другим. Человек будет терять заказы, делать работу некачественно, и постепенно ему придется переходить ко все менее и менее квалифицированному труду.
К концу II стадии, когда человек уже страдает нажитыми с помощью алкоголя заболеваниями и после длительного запоя чувствует себя очень плохо, он уже не может разгрузить ящики в соседнем магазине. Тем более что его возраст — примерно 55 лет, и ресурсы организма уже и так не велики.
Алкогольная нагрузка возрастает, а поскольку человек стареет — способности к восстановлению сил снижаются. Поэтому он чисто физически уже не пригоден ни для какой работы.
12. «У МЕНЯ СЕРДЦЕ ОСТАНАВЛИВАЕТСЯ, РУКИ-НОГИ ТРЯСУТСЯ...» Здоровье ухудшается, идет разрушение организма
К концу II стадии у человека уже огромные потери на физическом уровне: серьезные проблемы с сердцем и сосудами, иногда уже инфаркт или инсульт; цирроз или некроз печени, панкреатит, эпилептические припадки или белая горячка, не говоря уже о таких мелочах, как тремор (дрожь в разных частях тела, трясущиеся конечности). Белая горячка есть не у всех, но у многих алкоголиков. Она появляется на выходе из запоев: через сутки формальной трезвости возникают слуховые, зрительные, осязательные галлюцинации, ужасные видения.
Также к концу II стадии может наблюдаться алкогольная энцефалопатия, т.е. алкогольное слабоумие, деменция, органическое повреждение мозга. В частности, поэтому человек уже не может осознать, что с ним происходит, и не обращается за помощью.
Большинство на II стадии страдает алкогольной амнезией, т.е. потерей памяти: человек забывает периоды опьянения, совсем не помнит, что с ним было в запое. В начале II стадии могут забываться минуты, полчаса, час. В дальнейшем могут быть забыты уже дни, несколько дней.
Когда человек употребляет спиртное, итоговая концентрация алкоголя в веществе головного мозга почти вдвое выше, чем в крови. Кроме того, алкоголь в мозгу и сохраняется дольше, ведь кровь достаточно быстро очищается, проходя через печень (маленькие дозы у людей с большой массой тела могут выводиться из крови за несколько часов), а вот в мозге алкоголь и продукты его распада (более токсичные, чем сам алкоголь) сохраняются до трех недель. В итоге наиболее тяжелый удар наносится именно по центру управления жизнью человека, начиная с самых высших его функций.
Само опьянение может протекать с большой агрессией либо же, наоборот, с депрессией — в зависимости от типа личности. Депрессии бывают достаточно тяжелыми, с суицидальными мыслями.
Все описанные симптомы объясняют, почему вероятность преодоления зависимости тем меньше, чем больше стадия. Ведь с одной стороны — алкогольная зависимость развивается, и ее всё сложнее преодолеть, нужно всё больше усилий. А с другой стороны — чем дальше алкоголизм развивается, тем меньше у человека сил — телесных, душевных, духовных, необходимых для преодоления зависимости.
Представьте человека, которого медленно затягивает трясина. Сколько нужно сил, чтобы выбраться? Одно дело, когда ты по колено в этой жиже. А если ты погрузился уже по горло? Уже измотан, потерял силы, а трясина сдавливает, не дает дышать? Единственная надежда только на то, что кто-то придет и подаст тебе руку, палку, веревку и вытянет тебя. То же самое с концом II стадии: если есть близкий родственник, который узнает, как грамотно помочь и где искать помощь, тогда есть надежда. Иначе сам человек и не поймет, что нужно выбираться, поскольку неадекватен, и не разберется, где искать помощь, и не сможет приехать туда, где ему помогут.
С Сергеем мы познакомились 10 лет назад. Тогда ему было 34 года, и он уже был алкоголиком с тяжелыми запоями. Из-за раннего алкогольного старта Сергей уже в 34 года фактически был на переходе из II в III стадию алкогольной зависимости. Уже тогда здоровье было существенно подорвано, он имел инвалидность III группы. В 29 лет он вынужден был сделать операцию на правом глазу, который почти перестал видеть. Но запои продолжались, зрение опять стало ухудшаться. Всего Сергей перенес четыре операции на глазах. Сейчас правый глаз удален, вместо него — протез. Левый глаз видит плохо, и с каждым срывом — всё хуже: глазное давление, глаукома, жизнь «на каплях»... Помимо этого, целый букет болезней: тяжелый дерматит, панкреатит, жировой гепатоз (так называемое «ожирение печени», приводящее к циррозу или раку), частые боли в желудке и кишечнике, нарушения работы сердца. Была и астма, но после того, как он милостью Божией бросил курить, астма уже три года его не беспокоит. Разрушена вся нервная система: у Сергея энцефалопатия, депрессивно-тревожное расстройство, на фоне алкогольного опьянения сразу возникают слуховые и зрительные галлюцинации, большие провалы в памяти, постоянный шум в ушах. Сергей, как говорит он сам, никогда не думал, что можно дойти до такой деградации и распада личности. И это — в 44 года, когда обычно мужчина достигает максимума своих возможностей!
Но Сергей не сдается, борется с тяжелой зависимостью, несколько раз проходил «Школу трезвости», посещает православные общины трезвости, давно работает и по 12-шаговой программе. Очень жалеет, что в свое время не поехал в реабилитационный центр, а сейчас ехать куда-то с разрушенным здоровьем и психикой уже сложно. Но постоянная работа дает свои результаты, периоды трезвости увеличиваются. Сергей делает то, что в его силах, и уповает на милость Божию в борьбе с недугом.
До III стадии — до состояния бездомного, до лежания под забором, до помойки — мало кто доживает. Для этого нужно иметь просто дьявольское везение. В основном гибнут на II стадии. Хотя иногда смерть настигает и на I стадии: сел пьяный за руль и разбился, пошел пьяным купаться и утонул, погиб в пьяной драке и т.д. Но таких случаев гораздо меньше.
Сказанное не означает, что спастись в конце II или на III стадии невозможно: в моей практике есть примеры людей, которым это удалось. Но такие случаи — редкость. Поэтому так важно заметить тревожные симптомы, не дожидаясь конца II стадии.