7. «ЧЁ, НЕЛЬЗЯ РАССЛАБИТЬСЯ В ВЫХОДНЫЕ?!» Лозунг, под которым начинаются запои
Маленькие запои появляются довольно рано. Это естественно, раз человек одновременно теряет контроль над дозой и приобретает привычку опохмеляться. В пятницу вечером он выпивает много (потому что дозу уже не контролирует), в субботу утром ему плохо, но небольшая доза алкоголя хорошо помогает. Так как остановиться человек не может, небольшой дозой он уже не ограничивается и к вечеру субботы опять набирается. В воскресенье утром ему опять плохо.
Все эти классические трехдневные запои (начать пить в пятницу — закончить в воскресенье) — свидетельство II стадии зависимости. В пятницу вечером дозы обычно больше, в воскресенье уже поменьше. Человек будет на последних волевых способностях снижать воскресную дозу, чтобы в понедельник выйти из запоя, перетерпеть похмелье без алкоголя. В понедельник человек надевает свою белую рубашечку и немножко помятый идет на работу.
Но если поначалу запои можно спрятать в выходные, то дальше, по мере развития зависимости, они будут длиннее, чаще, тяжелее. Человек опохмеляется — и не может остановиться. Как говорят, «неграмотный опохмел приводит к длительному запою».
Вообще, на II стадии алкогольной зависимости есть два варианта употребления.
1. Запойное пьянство.
Это классический вариант для II стадии. Дозовый контроль разрушен, человек употребляет большими дозами (например, по 0,5–1 л водки), потом опохмеляется и так пьет несколько дней подряд: 2–3–4–5, неделю, две недели, месяц. Может какое-то время вообще не упо- треблять, но когда начинает пить, особенно крепкий алкоголь, то одним днем уже не может ограничиться. Периоды трезвости между тяжелыми запоями бывают всё короче, выйти из запоев бывает всё сложнее, нарастают последствия.
2. Перемежающееся пьянство.
Этот вариант с менее четкой схемой употребления бывает у тех, у кого контроль над дозой спиртного не полностью разрушен. Перемежающееся пьянство — это почти постоянное употребление алкоголя. Неважно, пиво, вино или водка, то побольше, то поменьше, но более-менее каждый день: 100 г, 100 г, 100 г, потом 150 г, 200 г, 200 г, 300, 300… Потом: «Ой, что-то я перепил...» — и один-два дня вообще без алкоголя.
На фоне постоянного употребления бывают псевдозапои. Человек, например, пьет каждый день по бутылке пива. («Ну а что, бутылка пива — алкоголизм, что ли?» Да, в данном случае — алкоголизм.) Ну, иногда по две. А иногда, выпив пива, переходит на водку — и уходит в запой. Выходит из запоя не в трезвость, а опять к пиву.
У некоторых, например, нет дозового контроля, когда они пьют водку: если начинают, то остановиться не могут, уходят в запой. А вот если пиво, то могут остановиться, и запоя не происходит. Но иногда человек выпивает пива — и ему хорошо. А иногда думает: «Да ладно, что-то маловато» — и выпивает рюмку водки. Даже если он заранее сам решил, что выпьет только пива, а водку не будет, в состоянии опьянения он уже не может провести в жизнь свое решение. И выпив водки, уходит в запой.
В этом варианте дозы ниже, чем в классическом запойном, но зато алкогольных дней в году больше. И их будет становиться все больше и больше — вплоть до 365 дней в году, потому что алкогольная зависимость будет развиваться дальше.
Судьба моего отца иллюстрирует оба варианта II стадии алкогольной зависимости.
В 1986 году, после смерти собственной матери, папа стал больше употреблять спиртного. Видимо, тогда систематическое употребление перешло в I стадию алкоголизма. Но в то время его это не беспокоило. Шли годы, и к 1995 году отец употреблял спиртное практически ежедневно.
Это было как раз то самое «перемежающееся пьянство». Сколько он пил — я точно не знаю, поскольку был тогда подростком. Думаю, грамм 200 крепкого спиртного. Папа не ругался, не бранился, просто каждый вечер был немножко пьян — вот и всё. При этом он работал за рулем, купив собственный маленький грузовичок, и употреблял только вечером после работы. В конце 1995 года мои родители развелись, в том числе из-за папиной алкогольной зависимости. Он продолжал употреблять, но все еще работал, обеспечивал нас. В какой-то момент в его алкогольной истории произошел перелом, и ежедневное употребление алкоголя вдруг сменилось запоями с гораздо большими дозами. Запои становились тяжелее и длиннее, периоды трезвости — короче. Все дошло до предела. За рулем отец работать не мог, сменил несколько работ, подрабатывал от случая к случаю. С 2003 года уже нигде не работал.
Милостью Божией, в 2007 году он смог пройти курс занятий в «Школе трезвости», стал восстанавливаться, устроился на работу. Господь подарил ему еще 9 лет жизни, которые он прожил трезво, без срывов, и стал не просто таким же, каким был раньше (восстановились его способности, увлечения, интеллект), но гораздо лучше, чем был когда-либо.
8. «ЖЕНА, СТЕРВА, БРОСИЛА…» Портятся и разрушаются отношения с близкими и родственниками
Мы сказали о дозах, похмелье, запоях и других физиологических последствиях зависимости. Но самые заметные и трагические изменения происходят не с организмом человека, а с личностью — в дружеских отношениях, в его семейной, профессиональной, духовной жизни.
Постепенно отходят в сторону родственники, которые живут отдельно: «Дядя Вася нас позвал на день рождения. Давай не пойдем. В прошлый раз он напился, жена его дергала, он с ней скандалил. Им плохо, нам плохо. Зачем туда идти? И к нам его приглашать не хочу».
Так же и с кругом друзей — тех, для которых алкоголь не стои́т на первом месте. Они начинают общаться всё реже и потом совсем исчезают. Почему? Потому что при каждой встрече у человека, увлеченного алкоголем, загорается лампочка: раз встреча — надо выпить. А поскольку дозовый контроль разрушен, то выпивает человек много, глупеет, становится неадекватным. Общаться с ним никому не интересно.
Отношения в семье начинают портиться еще на I стадии зависимости, когда доза вырастает: на пьяную голову — неадекватные поступки и слова, ссоры, забытые дела и т.д. Каждое употребление алкоголя — это маленький шаг в развитии зависимости. Поэтому поводов для скандалов и слез становится всё больше, и трения, разговоры, уговоры («давай уж пореже пей», «давай поменьше») происходят всё чаще и чаще.
Но крупные проблемы начинаются, как правило, на II стадии алкогольной зависимости.
Как выглядит семейная жизнь с таким человеком?
По любому поводу он сразу достает бутылку. Выпивает много — становится дураком, с которым говорить совершенно не о чем. Поэтому нормальное общение практически отсутствует, семейные отношения разрушаются.
Кроме общения есть и конкретные семейные дела. И если на I стадии человек мог напиться вечером в праздник, одним днем, то теперь он пьет все выходные. Выходные — это семейные дни: общение, дела, поездки. А муж при этом в субботу вообще встать не может.
Даже если человек пьет только в выходные, то в год у него будет больше 100 алкогольных дней (52 недели х 2, суббота-воскресенье). 100 алкогольных дней — это минимум, потому что есть длинные праздники, отпуск и т.д. В любом случае, треть года человек неадекватен (дозы уже большие: пол-литра водки / 2 литра вина / 6 литров пива). Он может кое-как пока справляться с работой, держать внешний фасад своей жизни, но когда он будет заниматься домашними делами? Ему нужно в пятницу ребенка из детского сада забрать, а он в пивной задержался и забыл. Или не забыл, но пришел в детский сад пьяный, воспитатели это видят. Принести продукты из магазина, починить дома шкаф, отвезти семью к бабушке, помочь на даче — в любой семье к выходным накапливаются дела.
Жена остается без помощи, живет как на вулкане: в выходные надо ехать на дачу, а муж то ли сдержится, то ли выпьет. На II стадии практически всегда уже выпьет. Жена бьется головой об стену, ничего сделать не может, потому что до сих пор не осознает, что это зависимость, и усилием воли муж с ней уже не справится.
В книге я повторю еще много раз: это не значит, что ничего сделать нельзя! Для родственников есть советы и рекомендации, что им делать, как убедить зависимого человека обратиться за помощью и куда именно обращаться.
Даже книги об этом есть (См.: Шугаев, И., прот., Савина, Е. Алкоголик в семье: чем могут помочь близкие? / консультант В.К. Доронкин, лит. редактор Е.В. Русанова. М., 2020. 184 с. (Серия «Азбука милосердия»: метод. и справ. пособия); Зайцев, С. Созависимость — умение любить. Пособие для родных и близких наркомана, алкоголика. М., 2018. 128 с.). Но родственники не знают всей этой науки, зачастую даже не задумываются о том, что нужно изучить этот вопрос.
На консультации женщина долго рассказывает про своего мужа, запойного алкоголика, про то, что он ее не слышит, ничего менять не хочет. В конце консультации приношу ей две книжки: одна — про алкогольную зависимость, ее развитие и преодоление, а вторая — пособие для родных и близких зависимого человека. Женщина машет на меня руками: «Ой, да он ничего читать не будет!» Я говорю: «Так это не для него, это для вас!» — «Как для меня?.. Я ж не пью! А ему — столько книг уже за эти годы носила, он ничего не читает…» Спрашиваю: «Но вы-то сами за эти годы прочли хоть какие-то книги, которые ему носили?» — «Я?! Ну а мне-то зачем? Это ж он алкоголик!» Объясняю еще раз, что если в семье есть алкоголик, то для того, чтобы понимать, что с ним происходит, как ему помочь, в первую очередь самим близким нужно изучать этот вопрос. По-другому никак.
Прошел примерно месяц, она мне звонит: «Вы знаете, я ваши книжки прочитала! И соседке дала, и другой еще — у нас в селе через одного алкоголики. У нас теперь всё село загудело от этой информации! Оказывается, вот что делать-то надо!»
До той поры, пока родственники не начинают изучать вопрос, они действуют наугад, непродуманно и непоследовательно. При этом, как только родные собираются дать пьянству бой, предпринять решительные действия, хотя и не знают, какие, — алкоголик трезвеет, понимает, что жена готова к радикальным мерам, и затихает, раскаивается, пытается загладить вину, обещает: «Милая, я так больше не буду!» Близкие расслабляются: ну наконец-то все хорошо, все наладилось. А потом опять запой. И опять: только родственники собираются что-то делать, как алкоголик опять: «Да я уже неделю трезво живу, я все понял, больше так не буду! Да и какое лечение сейчас? Мне же надо деньги зарабатывать, долги отдавать. Давай не будем вспоминать о плохом, ты меня не нервируй, не напоминай, пожалуйста. Всё в прошлом».
Но перерывы ничего не дают, зависимость развивается, маятник раскачивается. Скандалы становятся чаще, тяжелее (как и запои), здоровье разрушается, отношения тоже. Причем если физическое состояние до следующего запоя немного наладится, то отношения восстановиться не успевают. Оскорбления, поступки пьяного наносят такие раны, которые не так просто залечить.
В какой-то момент начинаются разговоры про развод. Сначала это угроза, запугивание со стороны женщины. А потом она начинает задумываться над этим всерьез. Далеко не сразу, после сто первого предупреждения, она все-таки решается и подает на развод.
Развод можно считать симптомом середины II стадии зависимости.
Рассказывает Ирина, член нашего общества трезвости:
«Когда я выходила замуж, муж уже был зависимым. Я отчасти не хотела это замечать, отчасти верила, что буду молиться — и Господь поможет. Мы 10 лет были вместе, а знакомы еще с юности. У него всегда были проблемы с работой, но я ждала и верила, что все наладится, поддерживала его финансово, когда он не работал. Родился первый ребенок — и ситуация не улучшилась: работа то была, то ее не было. Родился второй, потом третий. Оформила семейный детский сад, и это стало моим источником дохода на 5,5 лет. С мужем все ухудшалось. В Москве работу не нашел, стал жить на даче, периодически к нам приезжал, а на весну-лето мы приезжали к нему. Запои усугублялись. Изначально агрессивный, он стал проявлять агрессию и ко мне. Начались ужасные скандалы, дети стали просыпаться по ночам. Даже если он меня не трогал, то крушил все вокруг.
Потом его осудили за неуплату алиментов (у него до меня было две жены, дети) и отправили работать дворником. Он стал жить с нами в Москве, запои стали постоянными. Он требовал от меня денег на спиртное, угрожал, что будет бить, запугивал детей. Доходило до насилия. Я понимала, что надо уходить хотя бы ради детей, но очень боялась большей агрессии, ведь первую жену он травмировал, когда они расходились. После очередного скандала с избиением и угрозами расправы дочь полночи рвало — такая была реакция на стресс. Срок работ по суду закончился, муж уехал на дачу, а я стала искать помощи. В результате прошла онлайн-программу для созависимых родственников, работала с психологом. Рассказала мужу о программах помощи. Он было собрался, но так и не пошел. А потом опять скандал, вызов полиции…
Пришла с этим на консультацию, и отец Иоанн мне прямо сказал, что я покалечена своими семейными отношениями, на выздоровление уйдут годы. А пока, если муж отказывается что-то менять в своем поведении, нужно с ним разъехаться, спасая себя и детей. При этом предложить ему пройти программу по преодолению зависимости, найти работу, начать обеспечивать семью. Если выполнит условия — подумать, можно ли восстановить семью. Если условий не примет — разводиться. Муж менять что-то в своей жизни отказался. Я подала на развод. После этого были сломанная в квартире дверь, угрозы самоубийства, вызов экстренной помощи. Несколько раз он нападал на меня. Мы с детьми половину лета скрывались.
Я приняла решение совсем не общаться с ним. Агрессия в мой адрес прекратилась. Он живет и работает на даче, денег нам не дает. Теперь я знаю, что отношения не восстановятся, нам нельзя быть вместе. Хотя когда-то он и был добрым, нежным, отзывчивым, интересным — когда бывал трезв. Но в силу своей инфантильности не мог жить семейной жизнью. Молюсь за него, желаю ему счастья. Продолжаю работать над собой: в двух группах, с психологом, слушаю лекции о созависимости. Но иногда накрывают слезы из-за моей неудавшейся семейной жизни».
Конечно, и женщины, и союзы бывают разные, но в подавляющем большинстве случаев жены редко могут терпеть алкоголизм дальше середины II стадии. За 19 лет трезвенной работы ко мне обращалось большое количество женщин по поводу пьющих мужей. Из сотен обращений было буквально два или три случая, когда мужья уже достигли конца II стадии алкогольной зависимости (очень частые тяжелые запои, совершенная невозможность работать, белая горячка и т.д.), и женщины оставались с ними в браке. Кроме того, есть «прочные семьи», где пьют оба супруга.
Что ждет алкоголика после развода? Обрушение всей жизни. Потому что бóльшая часть людей видит смысл своей жизни именно в семье: понятно, как я живу, где я живу, зачем я живу, понятен круг моего общения. Семья — это мощнейший охранительный фактор, который хотя бы отчасти сдерживал алкогольную зависимость. Если жена ругалась, что-то требовала, алкоголик хоть как-то пытался себя ограничивать. А когда жены, семьи нет — ради кого сдерживаться?
Поэтому после развода проблемы начинают нарастать, а отчаяние еще больше заливают алкоголем.
По наблюдениям наркологов, моих коллег, и моим собственным, мужчина-алкоголик после развода живет в среднем 6 лет, 90% укладывается в диапазон от 3 до 9 лет. Почему 6 лет? Если развод считать серединой II стадии, а стадию обычно проходят примерно за 10 лет, значит, до конца II стадии и начала III осталось примерно 6 лет. Конец II стадии — это полное обрушение здоровья. Алкоголик без семьи с этими последствиями уже не справляется.
Из всей семьи рядом может остаться только мама, если она жива. Не мама и папа, а именно мама, потому что стратегии у отца и матери будут разными. Отец три раза поговорил жестко: «Что ты творишь-то? Всю семью нашу опозорил. Давай, бери себя в руки, лечись, кодируйся». Отец даст простой совет, который трудно выполнить человеку с зависимостью, и, не увидев результата, сто раз повторять не будет. Три раза сказал, что надо бросать, ничего не поменялось — всё: «Знать тебя не хочу, вообще не появляйся мне на глаза! Бросишь — приходи. А пока пьешь — чтоб ноги твоей тут не было».
Позиция матери будет другой. Мама — самый близкий кровный родственник.
Стандартная ситуация на консультации: приезжает мужчина по поводу проблем с алкоголем, и когда доходим до вопроса: «С кем живете?» — отвечает: «С мамой». Уточняю: «Не женаты?» — «Был женат. Развелся два года назад». И я понимаю, что два года назад человек прошел середину II стадии.
Как-то раз ко мне по совету одного священника подошла милая женщина, ей было около 80 лет. Верующая, православная, многолетняя прихожанка московского храма. Ее сын, которому на тот момент было чуть больше 50, был тяжелым алкоголиком. Начали с ней беседовать, рассказывает: «Я к сыну езжу через день. Готовлю, квартиру убираю. Характер у него сложный, тяжелый, гадости мне всякие говорит... Но не ездить не могу. Ну а как не прибрать? И приготовить надо, пусть хоть супу поест, а то ему совсем плохо будет».
Оказалось, что они жили вместе, но потом мама свою квартиру разменяла: себе купила однокомнатную, а сыну — двухкомнатную в двух остановках метро. Рассуждала так: сын алкоголик, потому что всё никак не женится. А кто за него пойдет, когда он с мамой живет? Будет своя квартира, тогда и женится. А женится — и пить бросит.
Семейной жизни у сына так и не получилось, что не удивительно на II стадии алкоголизма.
Многие люди, как и эта женщина, путают причину и следствие: «Он почему пьет? Потому что жены нет или развелся. Надо женить — и всё наладится». Или так: «Раньше он работал, а сейчас работу потерял. Надо его на работу устроить. Начнет работать — и не будет думать про всякую ерунду». Но человек теряет работу, семью, жену именно вследствие алкогольной зависимости! Надо устранять не следствие, а причину — помогать преодолеть зависимость. Тогда человек пойдет на работу, а возможно, и создаст семью.
Конечно, та мама любила своего сына. Но вместо того, чтобы сподвигнуть его к обращению за помощью — по незнанию обеспечивала его беззаботную алкогольную жизнь.
И так поступает огромное количество матерей: они будут кормить, поить, содержать, уговаривать бросить пить. Но банальные уговоры здесь не помогают, а что помогает — мамы не знают. Человек продолжает гибнуть, и мама будет с ним до конца. Возможно, до своего конца. Если человек уже на II стадии, ему, как правило, как раз 50–55 лет. А маме — 75–80. Последние годы, десятилетия жизни таких матерей проходят в постоянных переживаниях за погибающего сына или дочь. Инфаркты, инсульты, онкология — вот итог многолетней эмоциональной измотанности.
Когда мама умирает, сын или дочь остаются с тяжелейшей алкогольной зависимостью, без какой-либо поддержки и помощи, без возможности работать и без маминой пенсии.
Маленькие запои появляются довольно рано. Это естественно, раз человек одновременно теряет контроль над дозой и приобретает привычку опохмеляться. В пятницу вечером он выпивает много (потому что дозу уже не контролирует), в субботу утром ему плохо, но небольшая доза алкоголя хорошо помогает. Так как остановиться человек не может, небольшой дозой он уже не ограничивается и к вечеру субботы опять набирается. В воскресенье утром ему опять плохо.
Все эти классические трехдневные запои (начать пить в пятницу — закончить в воскресенье) — свидетельство II стадии зависимости. В пятницу вечером дозы обычно больше, в воскресенье уже поменьше. Человек будет на последних волевых способностях снижать воскресную дозу, чтобы в понедельник выйти из запоя, перетерпеть похмелье без алкоголя. В понедельник человек надевает свою белую рубашечку и немножко помятый идет на работу.
Но если поначалу запои можно спрятать в выходные, то дальше, по мере развития зависимости, они будут длиннее, чаще, тяжелее. Человек опохмеляется — и не может остановиться. Как говорят, «неграмотный опохмел приводит к длительному запою».
Вообще, на II стадии алкогольной зависимости есть два варианта употребления.
1. Запойное пьянство.
Это классический вариант для II стадии. Дозовый контроль разрушен, человек употребляет большими дозами (например, по 0,5–1 л водки), потом опохмеляется и так пьет несколько дней подряд: 2–3–4–5, неделю, две недели, месяц. Может какое-то время вообще не упо- треблять, но когда начинает пить, особенно крепкий алкоголь, то одним днем уже не может ограничиться. Периоды трезвости между тяжелыми запоями бывают всё короче, выйти из запоев бывает всё сложнее, нарастают последствия.
2. Перемежающееся пьянство.
Этот вариант с менее четкой схемой употребления бывает у тех, у кого контроль над дозой спиртного не полностью разрушен. Перемежающееся пьянство — это почти постоянное употребление алкоголя. Неважно, пиво, вино или водка, то побольше, то поменьше, но более-менее каждый день: 100 г, 100 г, 100 г, потом 150 г, 200 г, 200 г, 300, 300… Потом: «Ой, что-то я перепил...» — и один-два дня вообще без алкоголя.
На фоне постоянного употребления бывают псевдозапои. Человек, например, пьет каждый день по бутылке пива. («Ну а что, бутылка пива — алкоголизм, что ли?» Да, в данном случае — алкоголизм.) Ну, иногда по две. А иногда, выпив пива, переходит на водку — и уходит в запой. Выходит из запоя не в трезвость, а опять к пиву.
У некоторых, например, нет дозового контроля, когда они пьют водку: если начинают, то остановиться не могут, уходят в запой. А вот если пиво, то могут остановиться, и запоя не происходит. Но иногда человек выпивает пива — и ему хорошо. А иногда думает: «Да ладно, что-то маловато» — и выпивает рюмку водки. Даже если он заранее сам решил, что выпьет только пива, а водку не будет, в состоянии опьянения он уже не может провести в жизнь свое решение. И выпив водки, уходит в запой.
В этом варианте дозы ниже, чем в классическом запойном, но зато алкогольных дней в году больше. И их будет становиться все больше и больше — вплоть до 365 дней в году, потому что алкогольная зависимость будет развиваться дальше.
Судьба моего отца иллюстрирует оба варианта II стадии алкогольной зависимости.
В 1986 году, после смерти собственной матери, папа стал больше употреблять спиртного. Видимо, тогда систематическое употребление перешло в I стадию алкоголизма. Но в то время его это не беспокоило. Шли годы, и к 1995 году отец употреблял спиртное практически ежедневно.
Это было как раз то самое «перемежающееся пьянство». Сколько он пил — я точно не знаю, поскольку был тогда подростком. Думаю, грамм 200 крепкого спиртного. Папа не ругался, не бранился, просто каждый вечер был немножко пьян — вот и всё. При этом он работал за рулем, купив собственный маленький грузовичок, и употреблял только вечером после работы. В конце 1995 года мои родители развелись, в том числе из-за папиной алкогольной зависимости. Он продолжал употреблять, но все еще работал, обеспечивал нас. В какой-то момент в его алкогольной истории произошел перелом, и ежедневное употребление алкоголя вдруг сменилось запоями с гораздо большими дозами. Запои становились тяжелее и длиннее, периоды трезвости — короче. Все дошло до предела. За рулем отец работать не мог, сменил несколько работ, подрабатывал от случая к случаю. С 2003 года уже нигде не работал.
Милостью Божией, в 2007 году он смог пройти курс занятий в «Школе трезвости», стал восстанавливаться, устроился на работу. Господь подарил ему еще 9 лет жизни, которые он прожил трезво, без срывов, и стал не просто таким же, каким был раньше (восстановились его способности, увлечения, интеллект), но гораздо лучше, чем был когда-либо.
8. «ЖЕНА, СТЕРВА, БРОСИЛА…» Портятся и разрушаются отношения с близкими и родственниками
Мы сказали о дозах, похмелье, запоях и других физиологических последствиях зависимости. Но самые заметные и трагические изменения происходят не с организмом человека, а с личностью — в дружеских отношениях, в его семейной, профессиональной, духовной жизни.
Постепенно отходят в сторону родственники, которые живут отдельно: «Дядя Вася нас позвал на день рождения. Давай не пойдем. В прошлый раз он напился, жена его дергала, он с ней скандалил. Им плохо, нам плохо. Зачем туда идти? И к нам его приглашать не хочу».
Так же и с кругом друзей — тех, для которых алкоголь не стои́т на первом месте. Они начинают общаться всё реже и потом совсем исчезают. Почему? Потому что при каждой встрече у человека, увлеченного алкоголем, загорается лампочка: раз встреча — надо выпить. А поскольку дозовый контроль разрушен, то выпивает человек много, глупеет, становится неадекватным. Общаться с ним никому не интересно.
Отношения в семье начинают портиться еще на I стадии зависимости, когда доза вырастает: на пьяную голову — неадекватные поступки и слова, ссоры, забытые дела и т.д. Каждое употребление алкоголя — это маленький шаг в развитии зависимости. Поэтому поводов для скандалов и слез становится всё больше, и трения, разговоры, уговоры («давай уж пореже пей», «давай поменьше») происходят всё чаще и чаще.
Но крупные проблемы начинаются, как правило, на II стадии алкогольной зависимости.
Как выглядит семейная жизнь с таким человеком?
По любому поводу он сразу достает бутылку. Выпивает много — становится дураком, с которым говорить совершенно не о чем. Поэтому нормальное общение практически отсутствует, семейные отношения разрушаются.
Кроме общения есть и конкретные семейные дела. И если на I стадии человек мог напиться вечером в праздник, одним днем, то теперь он пьет все выходные. Выходные — это семейные дни: общение, дела, поездки. А муж при этом в субботу вообще встать не может.
Даже если человек пьет только в выходные, то в год у него будет больше 100 алкогольных дней (52 недели х 2, суббота-воскресенье). 100 алкогольных дней — это минимум, потому что есть длинные праздники, отпуск и т.д. В любом случае, треть года человек неадекватен (дозы уже большие: пол-литра водки / 2 литра вина / 6 литров пива). Он может кое-как пока справляться с работой, держать внешний фасад своей жизни, но когда он будет заниматься домашними делами? Ему нужно в пятницу ребенка из детского сада забрать, а он в пивной задержался и забыл. Или не забыл, но пришел в детский сад пьяный, воспитатели это видят. Принести продукты из магазина, починить дома шкаф, отвезти семью к бабушке, помочь на даче — в любой семье к выходным накапливаются дела.
Жена остается без помощи, живет как на вулкане: в выходные надо ехать на дачу, а муж то ли сдержится, то ли выпьет. На II стадии практически всегда уже выпьет. Жена бьется головой об стену, ничего сделать не может, потому что до сих пор не осознает, что это зависимость, и усилием воли муж с ней уже не справится.
В книге я повторю еще много раз: это не значит, что ничего сделать нельзя! Для родственников есть советы и рекомендации, что им делать, как убедить зависимого человека обратиться за помощью и куда именно обращаться.
Даже книги об этом есть (См.: Шугаев, И., прот., Савина, Е. Алкоголик в семье: чем могут помочь близкие? / консультант В.К. Доронкин, лит. редактор Е.В. Русанова. М., 2020. 184 с. (Серия «Азбука милосердия»: метод. и справ. пособия); Зайцев, С. Созависимость — умение любить. Пособие для родных и близких наркомана, алкоголика. М., 2018. 128 с.). Но родственники не знают всей этой науки, зачастую даже не задумываются о том, что нужно изучить этот вопрос.
На консультации женщина долго рассказывает про своего мужа, запойного алкоголика, про то, что он ее не слышит, ничего менять не хочет. В конце консультации приношу ей две книжки: одна — про алкогольную зависимость, ее развитие и преодоление, а вторая — пособие для родных и близких зависимого человека. Женщина машет на меня руками: «Ой, да он ничего читать не будет!» Я говорю: «Так это не для него, это для вас!» — «Как для меня?.. Я ж не пью! А ему — столько книг уже за эти годы носила, он ничего не читает…» Спрашиваю: «Но вы-то сами за эти годы прочли хоть какие-то книги, которые ему носили?» — «Я?! Ну а мне-то зачем? Это ж он алкоголик!» Объясняю еще раз, что если в семье есть алкоголик, то для того, чтобы понимать, что с ним происходит, как ему помочь, в первую очередь самим близким нужно изучать этот вопрос. По-другому никак.
Прошел примерно месяц, она мне звонит: «Вы знаете, я ваши книжки прочитала! И соседке дала, и другой еще — у нас в селе через одного алкоголики. У нас теперь всё село загудело от этой информации! Оказывается, вот что делать-то надо!»
До той поры, пока родственники не начинают изучать вопрос, они действуют наугад, непродуманно и непоследовательно. При этом, как только родные собираются дать пьянству бой, предпринять решительные действия, хотя и не знают, какие, — алкоголик трезвеет, понимает, что жена готова к радикальным мерам, и затихает, раскаивается, пытается загладить вину, обещает: «Милая, я так больше не буду!» Близкие расслабляются: ну наконец-то все хорошо, все наладилось. А потом опять запой. И опять: только родственники собираются что-то делать, как алкоголик опять: «Да я уже неделю трезво живу, я все понял, больше так не буду! Да и какое лечение сейчас? Мне же надо деньги зарабатывать, долги отдавать. Давай не будем вспоминать о плохом, ты меня не нервируй, не напоминай, пожалуйста. Всё в прошлом».
Но перерывы ничего не дают, зависимость развивается, маятник раскачивается. Скандалы становятся чаще, тяжелее (как и запои), здоровье разрушается, отношения тоже. Причем если физическое состояние до следующего запоя немного наладится, то отношения восстановиться не успевают. Оскорбления, поступки пьяного наносят такие раны, которые не так просто залечить.
В какой-то момент начинаются разговоры про развод. Сначала это угроза, запугивание со стороны женщины. А потом она начинает задумываться над этим всерьез. Далеко не сразу, после сто первого предупреждения, она все-таки решается и подает на развод.
Развод можно считать симптомом середины II стадии зависимости.
Рассказывает Ирина, член нашего общества трезвости:
«Когда я выходила замуж, муж уже был зависимым. Я отчасти не хотела это замечать, отчасти верила, что буду молиться — и Господь поможет. Мы 10 лет были вместе, а знакомы еще с юности. У него всегда были проблемы с работой, но я ждала и верила, что все наладится, поддерживала его финансово, когда он не работал. Родился первый ребенок — и ситуация не улучшилась: работа то была, то ее не было. Родился второй, потом третий. Оформила семейный детский сад, и это стало моим источником дохода на 5,5 лет. С мужем все ухудшалось. В Москве работу не нашел, стал жить на даче, периодически к нам приезжал, а на весну-лето мы приезжали к нему. Запои усугублялись. Изначально агрессивный, он стал проявлять агрессию и ко мне. Начались ужасные скандалы, дети стали просыпаться по ночам. Даже если он меня не трогал, то крушил все вокруг.
Потом его осудили за неуплату алиментов (у него до меня было две жены, дети) и отправили работать дворником. Он стал жить с нами в Москве, запои стали постоянными. Он требовал от меня денег на спиртное, угрожал, что будет бить, запугивал детей. Доходило до насилия. Я понимала, что надо уходить хотя бы ради детей, но очень боялась большей агрессии, ведь первую жену он травмировал, когда они расходились. После очередного скандала с избиением и угрозами расправы дочь полночи рвало — такая была реакция на стресс. Срок работ по суду закончился, муж уехал на дачу, а я стала искать помощи. В результате прошла онлайн-программу для созависимых родственников, работала с психологом. Рассказала мужу о программах помощи. Он было собрался, но так и не пошел. А потом опять скандал, вызов полиции…
Пришла с этим на консультацию, и отец Иоанн мне прямо сказал, что я покалечена своими семейными отношениями, на выздоровление уйдут годы. А пока, если муж отказывается что-то менять в своем поведении, нужно с ним разъехаться, спасая себя и детей. При этом предложить ему пройти программу по преодолению зависимости, найти работу, начать обеспечивать семью. Если выполнит условия — подумать, можно ли восстановить семью. Если условий не примет — разводиться. Муж менять что-то в своей жизни отказался. Я подала на развод. После этого были сломанная в квартире дверь, угрозы самоубийства, вызов экстренной помощи. Несколько раз он нападал на меня. Мы с детьми половину лета скрывались.
Я приняла решение совсем не общаться с ним. Агрессия в мой адрес прекратилась. Он живет и работает на даче, денег нам не дает. Теперь я знаю, что отношения не восстановятся, нам нельзя быть вместе. Хотя когда-то он и был добрым, нежным, отзывчивым, интересным — когда бывал трезв. Но в силу своей инфантильности не мог жить семейной жизнью. Молюсь за него, желаю ему счастья. Продолжаю работать над собой: в двух группах, с психологом, слушаю лекции о созависимости. Но иногда накрывают слезы из-за моей неудавшейся семейной жизни».
Конечно, и женщины, и союзы бывают разные, но в подавляющем большинстве случаев жены редко могут терпеть алкоголизм дальше середины II стадии. За 19 лет трезвенной работы ко мне обращалось большое количество женщин по поводу пьющих мужей. Из сотен обращений было буквально два или три случая, когда мужья уже достигли конца II стадии алкогольной зависимости (очень частые тяжелые запои, совершенная невозможность работать, белая горячка и т.д.), и женщины оставались с ними в браке. Кроме того, есть «прочные семьи», где пьют оба супруга.
Что ждет алкоголика после развода? Обрушение всей жизни. Потому что бóльшая часть людей видит смысл своей жизни именно в семье: понятно, как я живу, где я живу, зачем я живу, понятен круг моего общения. Семья — это мощнейший охранительный фактор, который хотя бы отчасти сдерживал алкогольную зависимость. Если жена ругалась, что-то требовала, алкоголик хоть как-то пытался себя ограничивать. А когда жены, семьи нет — ради кого сдерживаться?
Поэтому после развода проблемы начинают нарастать, а отчаяние еще больше заливают алкоголем.
По наблюдениям наркологов, моих коллег, и моим собственным, мужчина-алкоголик после развода живет в среднем 6 лет, 90% укладывается в диапазон от 3 до 9 лет. Почему 6 лет? Если развод считать серединой II стадии, а стадию обычно проходят примерно за 10 лет, значит, до конца II стадии и начала III осталось примерно 6 лет. Конец II стадии — это полное обрушение здоровья. Алкоголик без семьи с этими последствиями уже не справляется.
Из всей семьи рядом может остаться только мама, если она жива. Не мама и папа, а именно мама, потому что стратегии у отца и матери будут разными. Отец три раза поговорил жестко: «Что ты творишь-то? Всю семью нашу опозорил. Давай, бери себя в руки, лечись, кодируйся». Отец даст простой совет, который трудно выполнить человеку с зависимостью, и, не увидев результата, сто раз повторять не будет. Три раза сказал, что надо бросать, ничего не поменялось — всё: «Знать тебя не хочу, вообще не появляйся мне на глаза! Бросишь — приходи. А пока пьешь — чтоб ноги твоей тут не было».
Позиция матери будет другой. Мама — самый близкий кровный родственник.
Стандартная ситуация на консультации: приезжает мужчина по поводу проблем с алкоголем, и когда доходим до вопроса: «С кем живете?» — отвечает: «С мамой». Уточняю: «Не женаты?» — «Был женат. Развелся два года назад». И я понимаю, что два года назад человек прошел середину II стадии.
Как-то раз ко мне по совету одного священника подошла милая женщина, ей было около 80 лет. Верующая, православная, многолетняя прихожанка московского храма. Ее сын, которому на тот момент было чуть больше 50, был тяжелым алкоголиком. Начали с ней беседовать, рассказывает: «Я к сыну езжу через день. Готовлю, квартиру убираю. Характер у него сложный, тяжелый, гадости мне всякие говорит... Но не ездить не могу. Ну а как не прибрать? И приготовить надо, пусть хоть супу поест, а то ему совсем плохо будет».
Оказалось, что они жили вместе, но потом мама свою квартиру разменяла: себе купила однокомнатную, а сыну — двухкомнатную в двух остановках метро. Рассуждала так: сын алкоголик, потому что всё никак не женится. А кто за него пойдет, когда он с мамой живет? Будет своя квартира, тогда и женится. А женится — и пить бросит.
Семейной жизни у сына так и не получилось, что не удивительно на II стадии алкоголизма.
Многие люди, как и эта женщина, путают причину и следствие: «Он почему пьет? Потому что жены нет или развелся. Надо женить — и всё наладится». Или так: «Раньше он работал, а сейчас работу потерял. Надо его на работу устроить. Начнет работать — и не будет думать про всякую ерунду». Но человек теряет работу, семью, жену именно вследствие алкогольной зависимости! Надо устранять не следствие, а причину — помогать преодолеть зависимость. Тогда человек пойдет на работу, а возможно, и создаст семью.
Конечно, та мама любила своего сына. Но вместо того, чтобы сподвигнуть его к обращению за помощью — по незнанию обеспечивала его беззаботную алкогольную жизнь.
И так поступает огромное количество матерей: они будут кормить, поить, содержать, уговаривать бросить пить. Но банальные уговоры здесь не помогают, а что помогает — мамы не знают. Человек продолжает гибнуть, и мама будет с ним до конца. Возможно, до своего конца. Если человек уже на II стадии, ему, как правило, как раз 50–55 лет. А маме — 75–80. Последние годы, десятилетия жизни таких матерей проходят в постоянных переживаниях за погибающего сына или дочь. Инфаркты, инсульты, онкология — вот итог многолетней эмоциональной измотанности.
Когда мама умирает, сын или дочь остаются с тяжелейшей алкогольной зависимостью, без какой-либо поддержки и помощи, без возможности работать и без маминой пенсии.